Последний день перед Рождеством прошёл.
Зимняя ясная ночь наступила.
Глянули звёзды, месяц величаво поднялся на небо
посветить добрым людям и всему миру,
чтобы всем было весело колядовать и славить Христа.
Морозило сильней,чем с утра, но зато так было тихо..,
что скрип мороза под сапогом слышался за полверсты.
Тут через трубу одной хаты клубами повалился дым и пошёл тучей по небу.
Вместе с дымом поднялась ведьма верхом на метле.
Если бы в это время проезжал сороченский заседатель,
то он бы, верно, приметил её, потому что от сороченского заседателя
ни одна ведьма на свете не ускользнёт,
но сороченский заседатель не проезжал, и какое ему дело до чужих?
У него своя волость.
А ведьма, между тем, поднялась так высоко, что одним только пятнышком мелькала вверху.
Вдруг с другой стороны показалось другое пятнышко.
Близорукий, хотя бы надел на нос вместо очков колёса, и тогда бы не распознал что это такое.
Только разве по козлиной бороде под мордой да по небольшим рожкам, торчавшим на голове,
можно было догадаться, что это просто чёрт,
которому последняя ночь осталась шататься по белому свету
и выучивать грехам добрых людей.
В Деканьке никто не слышал, как чёрт украл месяц,
правда, волостной писарь, выходя на четвереньках из шинка,
видел, что месяц ни с чего, ни с того,
танцевал на небе.
Но какая же была причина решиться чёрту на такое беззаконное дело?
А вот какая...
он знал, что богатый казак Чуб приглашён дьяком на кутью,
а, между тем, его дочка, красавица на всём селе, останется дома,
а к дочке, наверное, придёт кузнец, силач и "детина хоть куда",
который чёрту был противнее проповедей отца Кондрата.
В досужее от дел время кузнец занимался малеванием и слыл лучшим живописцем во всём околотке,
но торжеством в его искусстве была одна картина, намалёванная на церковной стене в правом притворе,
в которой изобразил он Святого Петра в день Страшного Суда с ключами в руках, изгонявшего из ада злого духа.
С той поры чёрт поклялся мстить кузнецу и для этого решился украсть месяц,
в той надежде, что старый Чуб ленив и не лёгок на подъём.
В такую темноту вряд ли кому-то удалось бы стащить его с печки и вытащить из хаты.
А кузнец, который был издавна не в ладах с ним, при нём ни за что не отважится идти к дочке,
несмотря на свою силу.
Так ты, кум, ещё не был у дьяка в новой хате?
Там теперь будет добрая попойка!
Как бы только нам не опоздать!.. Что за дьявол!
- Смотри, смотри, Панас... - Что?
- Как что? Месяца нет! - Что за пропасть!
В самом деле нет месяца!
Ах, как будто на смех, нарочно сидевши в хате, глядел в окно.
Всё было видно как днём.
Не успел выйти за дверь, и вот, хоть глаз выколи!
Так что, кум, как нам быть?
- Ведь темно на дворе. - Так пожалуй, останемся дома, а?
Нет, кум, пойдем, нельзя.
Нужно идти.
Сказавши это, Чуб уже и досадывал на себя, что сказал,
ему было очень неприятно тащиться в такую ночь, но его утешало то,
что он сам нарочно этого захотел, и сделал таки не так, как ему советовали.
Мороз увеличился и вверху так сделалось холодно!..
Мать кузнеца Вакулы имела отроду не больше сорока лет,
однако ж, она так умела причаровать к себе самых степенных казаков,
что к ней хаживал и Голова, и дьяк Осип Никифорович, и казак Чуб.
Солоха кланялась каждому и каждый думал, что она кланяется ему одному.
Хитрость и сметливость её были виною, что кое-где начали поговаривать старухи,
что Солоха точно ведьма.
Едва только поднялась метель и ветер стал резать прямо в глаза,
как Чуб уже изъявил раскаяние и угощал побранками себя, чёрта и кума.
Стой, кум, мы, кажется, не туда идём.
Я не вижу ни одной хаты. Эх, какая метель!
Свороти-ка ты, кум, немного в сторону, не найдёшь ли дороги?
А я, тем временем, поищу здесь.
Не забудь покричать, когда найдёшь дорогу.
Эх, какую кучу снега напустил ночью сатана!
Кум, отошедши в сторону, бродил в длинных сапогах взад и вперёд
и, наконец, набрёл прямо на шинок.
Эта находка так его обрадовала, что он позабыл всё
и стряхнувши с себя снег, пошёл в сени, ни мало не беспокоясь об оставшемся на улице куме.
Э- ге-ге-ге-ге!
У- ха-ха-ха-ха!
Хе-хе-хе-хе!
Теперь посмотрим, что делает, оставшись одна, красавица-дочка.
Оксане не минуло ещё и 17-ти лет, как во всё почти свете,
и по ту сторону Деканьки, и по эту только и речей было, что про неё.
Что это вздумали прославлять, будто я хороша?
Лгут люди, я совсем не хороша.
Что тут хорошего в этом вздёрнутом кверху носе?
И в щеках... и губах?
Я вижу теперь, что я совсем нехороша!
Нет, хороша, ах как хороша!
Чудо! Какую радость принесу я тому, кого буду женой!
Да, пава,так и знайте!
Вы поглядите на меня, как я плавно ступаю!
У меня сорочка шита красным шёлком,
а какие ленты на голове!..
Ой!
Зачем ты пришёл сюда, разве хочется, чтоб выгнала за дверь лопатою?
Вмиг пронюхаете, когда отцов нет дома!
- Что, сундук мой готов? - Будет готов, моя Светленька, после праздников будет готов!
Не сердись же на меня, позволь хоть поговорить!
- Поглядеть на тебя! - Кто ж тебе запрещает?
- Говори и гляди. - Позволь и мне сесть возле тебя.
Садись.
Ненаглядная Оксана, позволь поцеловать тебя!
Уходи прочь, у тебя руки жёстче железа, да и сам ты пахнешь дымом!
стук в дверь
Ах! Кто-то стукнул!
- Верно девчата с парубками. - Постой, я сам отворю.
- Чего тебе тут нужно? - Видно это не моя хата, в мою хату не забредёт кузнец.
Опять же, если присмотреться хорошенько, то и не кузнецова.
- Чья бы была эта хата? - Кто ты такой?
И зачем таскаешься под дверями?
Не скажу ему кто я, ещё чего доброго, приколотит, проклятый выродок!
Это я, человек добрый, пришёл вам на забаву поколядовать немного под окнами.
Убирайся к чёрту со своими колядками! Что ты стоишь, слышишь?!
- Убирайся сей же час вон! - Что ж ты, в самом деле, так раскричался?
- Я хочу колядовать, да и полно. - Э, так ты от слов не уймёшься!..
- Ты, вижу, не в шутку дерёшься, ещё больно дерёшься! - Пошёл-пошёл!
Постой ты, бесовский кузнец! Чтоб чёрт поколотил и тебя, и твою кузницу!
Однако ж, ведь теперь его нет дома,
Солоха, думаю, сидит одна. Пойти бы...
В то время, когда проворный франт с хвостом и козлиной бородою,
летал из трубы, потом снова в трубу,
висевшая у него на перевязи при боку лотунка, в которой он спрятал украденный месяц,
как-то нечаянно, зацепившись в печке, растворилась,
и месяц, пользуясь этим случаем, вылетел через трубу Солохиной хаты,
плавно поднялся по небу.
Всё осветилось, метели как не бывало,
снег загорелся широким серебряным полем
и весь обсыпался хрустальными звёздами.
Мороз как бы потеплел, песни зазвенели
и под редкою хатою не толпились колядующие.
Одарка, у тебя новые черевички!
Ах, какие хорошие! Все в золоте!
Не тужи, моя ненаглядная Оксана! А тебе достану такие черевички,
какие редкая паночка носит!
- Ха, посмотрю я, где ты достанешь черевички, которые могла бы я надеть на свою ногу.
Разве принесёшь мне те самые, которые носит царица...
Видишь, каких захотела!
Да. Будьте все вы свидетелями.
Если кузнец Вакула принесёт мне те самые черевички, которые носит царица,
то вот моё слово...
что выйду в тот же час за него замуж!
Смейся-смейся, я сам смеюсь над собой.
Нет. Полно. Пора перестать дурачиться!
стук в дверь
Ах!
Голова, стряхнув со своих копелюх снег, рассказал, что он не пошёл к дьяку,
потому что поднялась метель,
а увидевши свет в её хате, завернул к ней, в намерении провесть вечер с нею.
Ах.
стук в дверь
Отворите, дрожайшая Солоха!
Спрячь меня куда-нибудь! Мне не хочется теперь встретиться с дьяком!
снова стук
Дьяк вошёл покряхтывая и, растирая руки, рассказал, что у него не был никто
и что он сердечно рад этому случаю - погулять немного у неё
и не испугался метели.
А что это у Вас, великолепная Солоха?
Как что? Рука, Василий Никифорович.
Рука, хи-хи-хи-хи...
А это что у Вас, дрожайшая Солоха?
Будто не видите, Василий Никифорович, шея.
А на шее маница.
Ха-ха, на шее моница!
А это что у Вас, несравненная Солоха?
стук в дверь
Ох, Боже мой, кто это?
Что теперь, если застанут?!
Ох, чтобы не прознали, ради Бога, добродетельная Солоха,
"Ваша доброта".. как говорится в Писании от Луки, глава 13-я...
три.. три...
стук снова
Стучатся! Ей Богу стучатся!
Спрячьте меня куда-нибудь!
Ой, ой, ой-ё-ёй!
Здравствуй, Солоха, ты, может быть, не ожидала меня, а?
Может быть я помешал? Ха-ха-ха!
Может быть, ты кого-нибудь спрятала уже, а?
Ну, Солоха, дай теперь выпить водки.
Я думаю, у меня горло замёрзло от проклятого мороза!
Послал же Бог такую ночь перед Рождеством!
стук
Отвори!
Стучит кто-то.
Отвори!
Это кузнец!
Слышишь, Солоха, куда хочешь девай меня!
Я ни за что на свете не захочу показаться этому выродку проклятому!
Чтобы не обижала девочка мужчину, нужно обеими глазами по пузырю, в копну величиною!
Бедный дьяк не смел даже изъявить кашлем и кряхтеньем, когда сел ему почти на голову
тяжёлый мужик и поместил свои замёрзшие на морозе сапоги
по обеим сторонам его висков.
Зачем тут лежат эти мешки?
Их давно бы пора убрать отсюда.
Через эту глупую любовь я одурел совсем!
О, чёрт, мешки стали как будто тяжелее прежнего!
Дурень я, я и позабыл, что теперь мне всё кажется тяжелее.
Нет, что я за баба?!
Хоть десять таких мешков, все подыму!
Взять и этот?
Тут, кажется, я положил струмент свой.
А, Вакула? Здравствуй!
А черевички, которые носит царица, достал?
Достань черевички, выйду замуж!
Прощай, Оксана!
Ищи себе какого хочешь жениха, дурачь кого хочешь,
а меня не увидишь уже больше на этом свете!
- Куда, Вакула? - Прощайте, братцы!
Даст Бог, увидимся на том свете, а на этом уже не гулять нам вместе!
- Он повредился! - Пропащая душа!
Пойти рассказать, как кузнец повесился!
Куда я в самом деле бегу?
Как будто уже всё пропало!
Попробую ещё средство.
Пойду к запорожцу пузатому Падсюку.
Этот пузатый Падсюк был точно когда-то запорожцем,
но выгнали его или он сам убежал из Запорожья, этого никто не знал.
Не прошло и нескольких дней после прибытия его в село, как все уже узнали, что он знахарь.
Я к твоей милости пришёл, Падсюк.
Пропадать приходится мне грешному, ничто не помогает на свете!
Что будет, то будет, приходится просить помощи у самого чёрта!
- Что ж, Падсюк, как мне быть? - Когда нужно чёрта, то и ступай к чёрту!
Расскажи хоть, как примерно сказать, попасть к нему на дорогу?
Тому не нужно далеко ходить,
у кого чёрт за плечами.
Это я, мой друг, всё сделаю для товарища и друга!
Оксана будет сегодня же наша!
Изволь, за такую цену готов быть твоим!
Ну, Вакула, знаешь, что без контракта ничего не делается!
Я готов! У вас, я слышал, расписываются кровью!
Постой же, я достану в кармане гвоздь.
А- а-а!
Постой, голубчик!
- А вот это как тебе покажется? - Помилуй, Вакула!
Всё, что тебе нужно, всё сделаю, не клади на меня страшного креста!
Вези меня сей же час на себе, слышишь?
- Неси как птица. - Куда?
В Петербург, прямо к царице!
Долго стояла Оксана, раздумывая о странных речах кузнеца.
Уже внутри её что-то говорило, что она слишком жестоко поступила с ним.
Ну, а если он, в самом деле, решится на что-нибудь страшное?!
Чего доброго, может он с горя вздумает влюбиться в другую!
И с досады станет её называть первой красавицей на селе!
Но нет, он меня любит!
Я ж так хороша!
Он меня ни за что не променяет!
Кузнец позабыл мешки свои, смотрите, какие страшные мешки!
- Это кузнецовы мешки, потащим их скорее ко мне в хату! - Но мы не поднимем их!
Постойте, побежим скорее за санками и отвезём на санках.
Пленникам сильно прискучило сидеть в мешках.
Э- хе-хе-хе-хе.
Эй, вишь какие мешки кто-то бросил на дороге!
Должно быть тут и свинина есть! Экие страшные мешки!
Утащить скорее, чтобы кто не увидел!
Нет, одному будет тяжело несть.
О, вот, как нарочно, идёт ткач! Помоги,
человек добрый, мешки снесть!
Кто-то наколядовал да и кинул посреди дороги.
Добром разделимся пополам.
- Куда же мы понесём его? - Отнесём его в мою хату.
Там никто не помешает, жинки нет дома.
- Кто там? - А, вот тебе на!
Покажите мне сейчас, слышите, покажите сей же час, мешок ваш!
Лысый чёрт тебе покажет, а не мы!
Тебе какое дело? Мы наколядовали, а не ты!
Нет, ты мне покажешь, негодный пьяница!
Э, да тут лежит целый кабан!
Кабан? Это наш, это наш кабан!
Ступай, ступай, чёртова баба!
Это не твоё добро!
Ай, ах!
Ой!
Э.. а.. ах..
- Это не кабан! - Ишь, какого человека кинули в мешок!
Это кум.
А ты думал кто? Шо, хорошую я выкинул над вами шутку?! Ха-ха-ха!
А вы, небось, хотели меня съесть вместо свинины, а?
Постойте же, я вас порадую.
В мешке лежит ещё особь, если не кабан, то, наверное, поросёнок или иная живность.
Подо мной беспрестанно что-то шевелилось.
Это дьяк! От тебе на, ай да Солоха!
Посадить в мешок! То-то я гляжу, у неё полная хата мешков.
Теперь я всё знаю.
У неё в каждом мешке сидело по два человека.
Вот тебе и Солоха!
Нечего делать, хватит и этого.
Посмотрим, что лежит тут.
Ах, тут сидит кто-то!
А- а-а-а-а!
Что за чёрт? Куда вы мечетесь как угорелые?
Ах, батька, в мешке сидит кто-то!
В мешке? Хе-хе..
- А где вы взяли этот мешок? - Кузнец бросил его посреди дороги.
Чего же вы испугались? Посмотрим.
А ну-ка, человече, прошу не погневиться, шо не называем по имени и отечеству.
Вылезай из мешка!
Ох.. ох..
Фу!
Ой!
И Голова влез туда же, вишь как!
Э- э.. должно быть, на дворе холодно.
Морозец есть.
А позволь спросить тебя, чем ты смазываешь свои сапоги?
Смальцем или дёгтем?
Дёгтем лучше.
Ну, прощай, Чуб.
И чего спросил я сдуру, чем он мажет сапоги?
Ай да Солоха! Этакого человека засадить в мешок!
Ишь, чёртова баба!
А я - дурак!
Сначала страшно показалось Вакуле, когда поднялся он от земли на такую высоту,
что ничего уже не мог видеть внизу.
Всё было светло в вышине, воздух в лёгком серебряном тумане был прозрачен, всё было видно.
И даже можно было заметить, как вихрем пронёсся мимо них, сидя в горшке, колдун.
Как звёзды, собравшись в кучу, играли в жмурки,
как, плясавший при месяце чёрт, снял шапку, увидавши кузнеца скачущего верхом,
как летела возвращавшаяся назад метла,
на которой съездила, видно, куда нужно ведьма.
Кузнец всё летел и вдруг заблестел перед ним Петербург, весь в огне!
Боже ты мой, сколько тут панства!
- И вправду ехать к царице? - Страшно!
Тут где-то пристали запорожцы, которые проезжали осенью через Деканьку,
надо посоветоваться с ними.
Эй, сатана, полезай ко мне в карман да веди к запорожцам.
- Здравствуйте, панове, вот где увиделись! - После потолкуем с тобой, земляк,
теперь же мы едем к царице.
К царице? А будьте ласковы, панове, возьмите и меня с собой!
Тебя? Что ты будешь там делать?
Не, не можем, мы, брат, будем с царицею толковать про своё.
Возьмите... проси!
Возьмём его, в самом деле, брат.
Пожалуй, возьмём.
Боже ты мой, какой свет! У нас днём не бывает так светло!
Что за лестница, жаль ногами топтать!
Какие украшения!
Боже ты мой, что за перила!
Какая работа, тут одного железа рублей на 50 пошло!
Ах, что за картина!
Что за чудная живопись!
Боже ты мой, какие краски!
Тут охры, думаю, на копейку не пошло, всё ярь да бокарь!
- Чего же хотите вы? - Теперь пора! Царица спрашивает чего хотите!
Ваше царское величество, не прикажите казнить, велите миловать!
Из чего, не во гнев будет сказано Вашей царской милости, сделаны черевички, что на ногах ваших?
Боже ты мой, что еже ли б моя жинка надела такие черевички!
Ха-ха-ха-ха..
Встань, если хочется тебе иметь такие башмаки, то это не трудно сделать.
Принесите ему сей же час башмаки самые дорогие, с золотом!
Право, мне очень нравится это простодушие!
Боже ты мой, что за украшения!
ку-ка- ре-ку
Куда?
Постой, приятель, ещё не всё.
Я ещё не поблагодарил тебя!
Помилуй, батька, не гневись!
Вот тебе и нагайка, бей, да не гневись только!
Ну, будет с тебя, вставай.
Ну, теперь говори, чего тебе хочется?
Отдай, батька, за меня Оксану.
Чуб немного подумал, поглядел на шапку и пояс.
Шапка была чудная, пояс также не уступал ей.
Вспомнил о вероломной Солохе.
Добре, присылай сватов.
Ой!
Погляди, какие я тебе принёс черевички.
Те самые, которые носит царица!
Нет, мне не нужно черевиков.
Я и без черевиков...
субтитры создал bomb. sml@mail. ru 03.11.2008 г